Трансцензус
Ни единая пылинка не сдвигается в окружающем нас мироздании.
Однако у Герды для нас есть сюрприз.
Она поднимает ладонь:
— Полное слияние!
Голос так зво́нок, что кажется — от него вздрагивает вся необозримая темнота.
Феб, что удивительно, медлит пару секунд.
Правда, пара секунд это для нас, а для него, вероятно, месяцы или даже годы. За это время можно просчитать тысячи вариантов.
— Мадам, слишком рискованно. Подчёркиваю: и для меня — тоже…
Впервые чувствуется в нём какая-то неуверенность.
Герда тем не менее непреклонна.
— По протоколу в данном случае решение принимаю я.
— Да, мадам, — опять помедлив, соглашается Феб.
— Тогда — полное слияние! Это приказ!
Мир выворачивается наизнанку. Тьма начинает светиться светло-серым, туманным, обволакивающим свечением. Так могли бы, испуская энергию, сиять мириады элементарных частиц. И в этом сером пространстве тихо зажигаются звёзды, но не белые, как следовало бы ожидать, а непроницаемо чёрные, испускающие невидимый, но, по ощущениям, чёрно-угольный свет.
От его режущего напора слезятся глаза.
Прокатывается фиолетовая волна — вероятно, вспыхнул сапфир, пусть он сейчас в другом измерении, и я неожиданно чувствую то, что можно выразить фразой, если не ошибаюсь, из Гоголя (его я тоже читал): «Вдруг стало видно во все стороны света».
Это Феб — нам открываются его знания и возможности.
Волна между тем выстилает перед нами дорогу из чёрных звёзд.
Я ступаю на неё вслед за Гердой.
Она идёт прямая, вся выточенная из ненависти, каждым шагом своим презирая тот мир, что остался где-то далеко позади.